?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Актрисы сами про себя

Случайно наткнулась на
Вдруг и вам тоже будет интересно почитать)


Правила жизни Скарлетт Йоханссон
она оказалась смешной)

Я не люблю думать над ответами, поэтому люблю, когда мне задают простые вопросы.

В восемнадцать лет я уже играла 25-летнюю — так уж получилось, что у меня не было настоящего детства. Но я не расстраиваюсь. Наверстаю при случае.

Мое поколение — дерьмовое поколение. На чем мы росли? Мерзкая жвачка, поп-группы из сладкоголосых мальчиков и чудовищные гибриды рэпа и металла.

Я всегда обожала Фрэнка Синатру. Его голос — это слиток золота, бархатный торт.

Здорово вдруг взять и влюбиться в кого-то. Сразу чувствуешь, что все еще живешь.

У меня никогда не было секса в лифте с Бенисио Дель Торо. Это просто шутка, которую я неосторожно выкатила одному безмозглому журналисту. Дословно я сказала следующее: «Я сейчас чувствую себя так, будто занималась с Бенисио Дель Торо сексом в лифте». Они потом убрали все эти «чувствую» и «будто», и теперь, кажется, я по гроб жизни буду отвечать на вопрос, было ли у меня что-то с Бенисио в лифте.

Главный плюс замужества: ты узнаешь о себе что-то, чего никогда не знала.

Когда мне исполнился 21 год, брат предложил отпраздновать это в стрип-клубе. Естественно, когда мы пришли туда, кто-то заказал для меня персональный танец. Это было ужасно, потому что девушка, которая танцевала для меня, была такой худой, что ее копчик — или какая-то другая торчащая кость — оставила на мне кучу синяков.

Это очень странный вопрос — что бы я делала со своим клоном. Он стал бы еще одним моим другом, с которым я могла бы ходить в кино.

Если я и могу пойти в кино, то только в костюме, при галстуке и с усами, как у Эррола Флинна (знаменитый голливудский актер середины XX века. — Esquire).

Даже если супергерои и потеют, они не пахнут. Но я никогда не любила супергероев. Мутанты — вот кто мне нравится.

Надеюсь, рано или поздно из меня сделают компьютерную игру. Это лучше, чем кино. В компьютерных играх не видно целлюлита.

Не люблю есть одна, разве что при включенном телевизоре.

Помню, однажды я ехала по Лос-Анджелесу, смотрела по сторонам и вдруг увидела огромный рекламный щит, на котором была я. Что я сделала? Ударила по тормозам. А что еще делать, когда видишь свои сиськи размером с бронтозавра.

Я очень люблю хлеб. Не стала бы актрисой — пошла бы работать в пекарню.

Рецепт красоты я унаследовала у матери: пей много воды, никогда не вставай по будильнику и никогда не кури.

Грязная блондинка — это мой натуральный цвет. А вот мой отец — он же датчанин — настоящий блондин. Однажды я даже попросила у него локон и пошла с ним в салон. Сделайте, говорю, мне такой же цвет.

Я, знаете ли, всегда старалась быть незаметной в толпе. А все вокруг говорили: смотрите вон на ту девку — в парике, с усами и в черных очках.

Я никогда не спрашиваю себя, насколько сексуально я выгляжу. Меня волнует, не выгляжу ли я сумасшедшей.

Выход на красный ковер — это потные ладони, пересохший рот, учащенное сердцебиение и общее состояние неконтролируемой паники.

Невозможно подготовить себя к известности. Я до сих пор не знаю, что делать, когда я покупаю пиццу, а меня в этот момент фотографируют полдюжины человек.

Быть звездой в моем понимании — это получать столик в хорошем ресторане в обход очереди.

Знаете, в чем отличие звездной свадьбы от свадьбы обычной пары? Обычно все думают: хорошо бы на свадьбе было побольше людей с фотоаппаратами. А мы думаем только о том, как вышвырнуть таких людей прочь.

Я хочу во всем верить тем, с кем я общаюсь, и прекратить раз и навсегда общаться с теми, кому верю не полностью или не верю вообще.

В идеальном мире все новые знакомства я бы начинала с того, что говорила бы: «К черту весь этот вежливый треп. Можно я сразу загляну вам в душу?»

У меня нет ни Фейсбука, ни Твиттера. Чем меньше я сорю бессмысленной информацией, тем более счастливой девушкой я становлюсь.

Как же это хорошо, что мне уже не двадцать и не девятнадцать. Потому что двадцать и девятнадцать — это время невероятной неопределенности.

Если в твоей жизни затишье и ты не знаешь, что делать, — жди. Но не жди слишком долго, а если ждешь слишком долго — делай что-нибудь.

Счастье — это когда тебе есть куда направить свое безумие.

Я все еще не придумала, чем себя занимать в те моменты, когда ничего не делаю.

Больше всего на свете я хочу сыграть некрасивую женщину.

Люди постоянно путают это — появиться на экране голой и сняться в порно.

Все говорят: зритель решает все. Но зритель, на самом деле, не решает ничего. Зритель просто берет то, что ему дают.

Хороший сценарий не должен быть больше 75 страниц.

Знаете, в чем уникальность Вуди Аллена? Нет никакой разницы между Вуди-режиссером и Вуди-человеком.

Я хочу работать, работать и работать, а еще быть с людьми, с которыми хочу. Больше мне ничего и не надо.

Я не хочу быть ничьей музой.

Я всегда ждала от себя большего.



Правила жизни Натали Портман
слишком серьезная, она и правда много думает обо всем сразу)


На самом деле я 85-летняя карлица.

Однажды я шла по улице, и вдруг кто-то крикнул: "О боже, смотрите, это же Вайнона Райдер". Я обернулась, чтобы увидеть ее, но тут поняла, что все смотрят на меня.

Свою первую роль я сыграла в 11 лет, так что ближе к двадцати я уже вовсю говорила себе: хватит.

"Леон" не принес мне особой радости. Я горжусь тем, что снялась в нем, но это было так странно — в 12 лет вдруг ощутить себя объектом сексуального вожделения.

Это так странно — быть ребенком на съемочной площадке. Пока идет работа, ты такая же, как все, но как только объявляют перерыв, все актеры расходятся по своим комнаткам — поспать или попить пива, а ты берешь книги и идешь в школу.

По-настоящему умные люди не получают пятерки. Они знают, что оценки на самом деле ничего не значат.

Я рада, что прошла через все это. Я успела побывать той, кем меня хотели видеть родители; той, кем хотели видеть продюсеры; и той, кем хотели видеть зрители.

В списке актрис я, кажется, плетусь в самом хвосте. В среднем я делаю пару фильмов в год, а многие мои коллеги — даже те, кто младше, — давно уже снялись в сорока.

После "Звездных войн" я вдруг осознала, что всю жизнь буду актрисой. Невозможно стать адвокатом, доктором или кем-то еще после того, как ты снялась в этом фильме.

Когда я смотрю на свою куклу из коллекции "Звездных войн", я думаю, что это так странно: где-то далеко прямо сейчас маленькие дети играют мной.

Я — ребенок восьмидесятых. У меня были Барби и Мой маленький пони, но я вечно портила их — изрисовывала лица и отрезала волосы.

В детстве я хотела стать космонавтом, доктором и ветеринаром, но перед этим, конечно, русалкой.

Кажется, я выросла быст­рее, чем должна была вырасти.

Хотела бы я иметь такую же дочь, как я — симпатичную, остроумную, образованную, знающую многих людей и к тому же способную заработать кучу денег.

У моего отца был раздолбанный "шевроле", а у моей матери был раздолбанный "олдсмобиль". Мои родители не тратились на большие дома и не покупали хороших машин, зато мы смотрели все театральные премьеры и много путешествовали.

Отец научил меня одному простому правилу: чего не может быть в жизни, не должно быть на экране.

Однажды, когда мне было восемь, отец взял меня на одну из своих медицинских конференций. Он демонстрировал лазерную хирургию на курице, и все аплодировали, а я была в бешенстве, потому что курица умерла. С тех пор я не ем мяса.

Мой дед, польский еврей, был ярым социалистом. В тридцатые он занимался организацией лагерей, где тех, кто собирался уезжать в Палестину, обучали ведению сельского хозяйства. Первый кибуц был создан людьми, прошедшими как раз через такой лагерь.

Я неплохо говорю на иврите и даже думаю на нем — когда оказываюсь в Израиле.

Никогда не знаешь, как рождаются слухи. Когда, например, я постриглась наголо, про меня стали говорить, что я либо неонацистка, либо лесбиянка, либо у меня рак. Хорошо хоть не всё сразу.

Я стараюсь не браться за роли евреев. Каждый месяц мне присылают по двадцать сценариев о холокосте, но я ненавижу этот жанр.

Я хочу как можно больше сниматься в комедиях, потому что до сих пор не видела ни одной по-настоящему смешной.

Мне нравится, когда люди говорят мне, что я выгляжу как еврейка.

Я знаю, что у меня красивые уши, хотя у меня нет мочек. Но я научилась любить свои уши такими, какие они есть. Ведь жить без мочек — это не конец света.

Мне всегда казалось, что руки — самая красивая и выразительная часть тела.

Ненавижу махать перед людьми своими сиськами.

Мужчины такие странные. В школе у меня был парень, и когда я поцеловала его на первом свидании, про меня стали говорить: шлюха.

Кажется, именно мне суждено стать той женщиной, которая объявит войну шпилькам. Все вокруг говорят, что я должна носить обувь на высоком каблуке, но я никогда не понимала этой странной концепции: чем длиннее ноги, тем они привлекательнее.

Меня страшно интересует, как именно человечество пришло к тому, что женщины должны брить подмышки и ноги.

Я редко ругаюсь с людьми, но однажды я поссорилась с человеком, который сказал, что я слишком много думаю обо всем подряд.

Умные женщины любят умных мужчин больше, чем умные мужчины любят умных женщин.

Ненавижу повышать голос. Когда я злюсь, я плачу.

Не люблю, когда меня называют милой. "Милая" — это слово, которое больше подходит для твоей кошки.

Один дизайнер как-то сказал мне, что если я надену его платье, то продажи его марки взлетят вверх. Помню, я очень расстроилась. Последнее, в чем я бы хотела оказывать на людей влияние, — это мода.

Не нужно становиться актерами. В мире есть чем заняться.

Иногда самое сильное, что ты можешь сделать, — это сказать "нет".

Я обожаю сон. Многие люди вскакивают утром по будильнику, даже если им никуда не нужно спешить. Они считают сон пустой тратой жизни, но мне всегда казалось, что сон, наоборот, — это лучший способ провести время.

Чем старше ты становишься, тем меньше тебя должно беспокоить, что о тебе думают остальные.

Я полный технический кретин. Проблемы начинаются даже тогда, когда я включаю телевизор.

Я вечно говорю по телефону, потому что у меня никогда не получается подолгу быть с теми, с кем мне по-настоящему хочется быть.

Не люблю, когда продюсеры размахивают мною, как плюшевым Микки-Маусом.

Самым честным со мной был Вуди Аллен. Он сказал: "Господи, как ты ужасна!"

В детстве все думают, что смогут изменить мир.

Мечты — это просто попукивание мозгом.

Когда мои друзья впервые пробовали марихуану, меня просто не было дома.

Я люблю быть дома.



Правила жизни Киры Найтли
этакая простушка, любящая материться


МАТЬ ГОВОРИТ, что я родилась сорокапятилетней.

НАВЕРНОЕ, ГЛУПО ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ, но мне никогда не нравилось быть ребенком. Я хотела, чтобы люди как можно скорее начали воспринимать меня всерьез.

Я НАЧАЛА СНИМАТЬСЯ, когда мне было семь, и с самого первого дня решила копить деньги на дом — складывала деньги в банку из-под варенья. А вот агента я захотела еще в три. Сама я этого не помню, но все вокруг говорят, что так и было. Думаю, что на самом деле я не имела ни малейшего представления о том, кто такие агенты, просто мне казалось несправедливым, что у мамы и папы они есть, а у меня — нет.

НА ПРОШЛЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ, когда мне исполнилось 28, я подумала: «Черт, а ведь это и называется «стать взрослым». А потом я взяла фотографию — мне девять лет, я сижу где-то в джинсовом комбинезоне — и подумала, что мне срочно надо купить такой же. И тут кто-то дарит мне крылья, как у феи. В общем, свой 28-й день рождения я встретила в джинсовом комбинезоне с крыльями за спиной — и никогда не была так счастлива.

У МОИХ РОДИТЕЛЕЙ БЫЛ УГОВОР: несколько лет подряд — после того, как родился мой старший брат, — мама хотела второго ребенка, но отец (театральный и телевизионный актер Уилл Найтли) говорил, что они могут позволить это только в том случае, если мама (Шарман Макдональд, известный сценарист) напишет и удачно продаст пьесу. Так родилась я, а мама написала «Когда я была девчонкой, я плакала и кричала» — свою первую пьесу.

Я ПРОШЛА ПУТЬ от вечных «она не умеет играть» до номинации на «Оскар», и, кажется, это здорово.

НА ВСЕВОЗМОЖНЫХ СВЕТСКИХ МЕРОПРИЯТИЯХ вы можете видеть меня в углу с бокалом шампанского. Каждый раз мне очень-очень страшно и некомфортно, и я просто стою там, в углу, тихонько выпиваю, бессмысленно улыбаюсь и жду, когда все наконец закончится. И я никогда не знаю, что и кому должна говорить.

НА КРАСНОМ КОВРЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЕЙ, и как бы ни старались фотографы, все очень похожи. Вот почему я обожаю Бьорк и ее платье-лебедь (в котором Бьорк появилась на церемонии вручения премии «Оскар» в 2001 году). Но мне на такое не хватит смелости.

НА НЕКОТОРЫХ ФОТОГРАФИЯХ Я ВЫГЛЯЖУ КАК ПРОСТИТУТКА — но дорогая проститутка, конечно. Такая, что останавливается только в «Ритц».

В ЖУРНАЛАХ меня называют самой неряшливой женщиной Британии, и я очень горжусь этим, потому что это чистая правда.

КОГДА МНЕ БЫЛО ДЕСЯТЬ, я одевалась как Курт Кобейн. Мой брат и его друзья обожали «Нирвану», и у меня был этот сумасшедший застиранный кардиган — полосатый, как и у Кобейна. Я носила его каждый день, и когда он в конце концов отправился на помойку, потому что был заношен до дыр, я плакала, как будто хоронила человека.

НИКОГДА НЕ ДУМАЮ, что надеть. Главное — надевать чистое.

Я ВСЕГДА РАЗОЧАРОВЫВАЮ ЛЮДЕЙ, которые приходят брать у меня интервью. Очевидно, все ожидают, что в жизни я гораздо красивее.

Я НЕ ДУМАЮ О СБАЛАНСИРОВАННОМ ПИТАНИИ. Одна только мысль о диете заставляет меня хотеть чипсы или мороженое. И я не хожу в спортзал — не выношу их.

У МЕНЯ НЕТ ни малейшего представления о том, сколько я вешу. У меня даже нет весов. Но я заметила, что когда я говорю об этом, то страшно раздражаю тех, кого никак не назовешь изящным.

Я УЖАСНО ЛЕНИВАЯ. Единственное упражнение, которое я делаю регулярно, — включаю телевизор.

ФУТБОЛ — это единственная причина, по которой у меня дома есть телевизор. Это же полная ерунда — смотреть футбол на экране ноутбука.

БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ я люблю ходить. Знаю, звучит как полная херня, но такой уж я родилась.

ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, можно ли сказать, что я в полной мере нормальна. Мир вокруг точно ненормален, но я стараюсь не ранить окружающих, и я стараюсь не ранить себя. Возможно, это и есть определение нормальности.

ХОРОШО, что все думают по-разному. Так интереснее жить.

БЫТЬ АКТЕРОМ — значит быть наблюдательным. Тебе придется приходить в кафе и часами смотреть на людей.

САМЫЕ НЕОЖИДАННЫЕ ВЕЩИ НА СВЕТЕ мы узнаем о себе самих.

ЕСЛИ У МЕНЯ И ЕСТЬ ТЕМНАЯ СТОРОНА, я все еще не обнаружила ее. Да, такая я скучная.

ОБНАЖЕННЫЕ СЪЕМКИ ПУГАЮТ МЕНЯ, но я готова к этому, если потребует сценарий. Ну или если мне покажется, что это смешно.

НА АФИШАХ МОИ СИСЬКИ ВЕЧНО ПОДРИСОВЫВАЮТ. Для «Короля Артура» (фильм 2004 года) мне тоже подрисовали сиськи, но они получились дурацкими и обвислыми. И я сказала им: «Ребят, раз уж вы взялись рисовать мне сиськи на компьютере, то могли бы сделать так, чтобы они торчали как надо».

ДА, У МЕНЯ ЕСТЬ СИСЬКИ, но и у 50% жителей этой планеты сиськи тоже есть. Так что давайте не будем тратить время на разговоры о моих.

Я ТВЕРДО РЕШИЛА прожить свою жизнь наилучшим способом из всех возможных. В первую очередь, это значит давать как можно меньше интервью.

ДА, Я НОШУ КОЛЬЦО. Это единственное, что я могу сказать про свою личную жизнь.

ХВАТИТ С МЕНЯ СВАДЕБ НА ЭКРАНЕ. В кино я выходила замуж раз пять, и у меня трое детей плюс бесчисленные предложения руки и сердца — что-то около двадцати.

Я НИКОГДА НЕ СПРАШИВАЮ у своих коллег-актрис, как они поживают, потому что совершенно не хочу этого знать. Может, это прозвучит немного по-детски, но я действительно ничего не хочу знать о том, как и чем они живут. Ведь если вдруг я узнаю, что они делают в жизни много дерьма, мне сразу станет неинтересно смотреть на них на экране.

КОГДА ВОКРУГ ТЕБЯ СЛИШКОМ МНОГО МУЖЧИН, у тебя того и гляди вырастет борода.

МЕНЯ ВЕЧНО СПРАШИВАЮТ: «Так вы не шутите, когда говорите, что вы феминистка?» Как будто, черт возьми, все только и делают, что шутят этим.

ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ поддерживать хорошие отношения со своей семьей, своим мужчиной и своими друзьями, тебе придется все свое время проводить в интернете с телефоном в руке.

СЧАСТЛИВОЙ МЕНЯ ДЕЛАЮТ ХОРОШИЕ КНИГИ, неплохая еда и вечер с друзьями.

НЕНАВИЖУ КАРАОКЕ. Черт, я просто терпеть это сраное караоке не могу. Я должна напиться так, что уже не могу стоять без чьей-то помощи, прежде чем отважусь спеть перед кем-то. Представьте: среди тех, кто меня окружает, очень много людей, которые действительно прекрасно поют, и тут вдруг я беру в руки микрофон. Это выглядит не лучше, чем просто сказать им «идите в жопу».

МАТЕРИТЬСЯ — ЭТО МОЙ ГЛАВНЫЙ ГРЕХ, но я получаю от него огромное удовольствие. И это при том, что моя мама ругается совсем немного, а отец не ругается вовсе.

РАНЬШЕ Я ОЧЕНЬ ЛЮБИЛА RAGE AGAINST THE MACHINE. Кажется, потому, что они постоянно матерятся в своих песнях.

«МИЛО» — это худшее слово на земле.

В ДЕТСТВЕ МНЕ ПОСТАВИЛИ ДИАГНОЗ ДИСЛЕКСИЯ, так что читаю я не быстро. Но я очень люблю слова. Довольно странно, учитывая, что мне они так непросто даются.

ЖИЗНЬ — это не только учиться, учиться и учиться. Жизнь — это учиться и разучиться, учиться и разучиться, а потом учиться снова.

Я НИКОГДА НЕ ВЕРИЛА, что календарь майя заканчивается в 2012 году из-за апокалипсиса. Мне кажется, у них просто была неразвитая фантазия, и они не могли представить, что будет потом, после 2012-го.

Я ЗАБЫВАЮ АБСОЛЮТНО ВСЕ, даже лица. Еще одна сторона дислексии, ага.

О ЧЕМ Я СЕЙЧАС ДУМАЮ? О том, что совсем скоро, сегодня вечером, мы встречаемся с друзьями выпить. От джина я вечно реву, так что буду пить водку.

КОГДА НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ — падай в обморок.



Правила жизни Вайноны Райдер
странная... или просто скучная?

Мне нравится, когда меня называют хипстером. А что это, кстати, такое?

Я прочитала много биографий знаменитостей и поняла, что если в жизни этих людей все было так запутанно и непросто, я должна поступить со своей жизнью точно так же.

В старших классах я любила одеваться как какая-нибудь подружка Бонда - я была настоящей малолетней Пусси Галор (персонаж фильма «Голдфингер»).

Не думаю, что могу повлиять хоть на кого-то, кроме себя самой.

В рабочих материалах к первым фильмам моих персонажей описывали двумя словами - невзрачная и придурковатая.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я поспорила с Шоном Пенном. Он сказал: "Ставлю 500 долларов, что, когда тебе стукнет тридцать, тебя будет тошнить от карьеры актрисы". Я все никак не соберусь потребовать у него эти деньги.

Моя жизнь никогда не была такой интересной, как о ней пишут.

Я ненавижу журналистов. Есть лишь две вещи, которые они способны о тебе написать: откровенную ложь и что-то, что ты пытаешься сохранить ото всех в секрете.

Плохо быть звездой кино. Твои проблемы кажутся людям такими несущественными по сравнению с их собственными.

Сейчас я счастлива, как никогда. Но я не хочу превращаться в Глорию Свенсон (актриса немого кино, прекратившая сниматься с приходом звука), которая сидит в особняке, пересматривает свои фильмы и курит через жеманный мундштук.

Самая страшная ошибка индустрии - начать выплачивать актерам по 20 миллионов за фильм. Тут-то все и закончилось.

Больше всего на свете я боюсь скопидомства.

Не могу вспомнить, чтобы мне когда-нибудь хотелось быть актрисой. Но я точно помню, что очень хотела стать писателем.

Я люблю "Над пропастью во ржи" за то, что эта книга способна прикончить твое чувство уникальности. Пока ты не взял ее в руки, ты думаешь, что ты единственный человек на свете, который переживает все именно так.

Когда мне было девятнадцать, мой парень подарил мне на Рождество открытку, которую в 1950-х кому-то отправил Сэлинджер. Там не было ничего, кроме "Счастливого Рождества" и подписи. Я хранила ее несколько лет и страшно терзалась. В конце концов, я решила отправить открытку обратно. Я написала: "Дорогой мистер Сэлинджер, эту открытку я получила когда-то в качестве подарка, но сейчас я хотела бы вернуть ее вам, потому что бесконечно уважаю ваше право на тайну личной жизни". А потом, представляете, я получила ответ - письмо со словом "Спасибо".

Быть знаменитостью - это как быть городским сквером. Ты становишься разновидностью общественной собственности.

Мы сидели в баре, когда кто-то из друзей сказал мне: "А ты понимаешь, что здесь, в Америке, тебе уже никогда не суждено встретить мужчину, который ничего бы не знал о твоей жизни?".

Я слишком много думаю. Слишком много думаю наперед. Слишком много думаю задом наперед. Слишком много думаю в разные стороны. Я думаю обо всем, и если это хоть где-то существует, я, черт возьми, уже подумала об этом.

Иметь изъяны, жить бестолково, падать, спотыкаться — это нормально. Главное помнить, что на твой вопрос, почему это происходит именно со мной, нет никакого секретного ответа.

"Странная" - вот какое слово я ненавижу. Того, кто зовет меня странной, я бы отстреливала на месте.

В район, где я живу, съехались, кажется, модели со всего света. На улице я чувствую себя цирковой карлицей.

Иногда всем нам приходится взрослеть.

Я странная, сумасшедшая, образованная, дикая, мягкая, замкнутая, бережливая, скучная, романтичная, эгоистичная, горделивая, жестокая, мрачная, милая, а самое главное — я наконец разобралась с этим интервью.

Навсегда… господи, какое же это странное слово.

честно сперто с www.ellf.ru

фотографии подбирала сама. Вот так я их вижу и мне кажется именно в таких образах они чудо как хороши и красивы)

Tags:

Comments